Геворг Петросян







Вардан получил эту книгу в подарок от коллеги за несколько месяцев до смерти. Он был уже глубоко и безнадежно болен. Когда вникал в нее, перед его внутренним взором мысленно проплывали страницы той проваленной магистерской диссертации, где сам он также уделил много места истокам пантуранизма и роли армянского фактора в продвижении его идей.

Андрей Николаевич подчеркивал, что настоящие корни пантуранизма следует искать не в Турции, а в России, вернее, у ее тюркско-татарских элементов, чьи идеи нашли в Турции благодатную почву. Именно на этой почве развивались такие отрицательные черты турецкой государственности, как деспотизм, особенно жестокое притеснение христиан, поддержание в народе невежества и религиозного фанатизма. Полная растерянность младотурок перед инородческой проблемой, написал Андрей Николаевич в своем введении, была использована энергичными российскими пантуранистами.

Вожделения последних распространялись на весь “тюркский мир”, включающий Балканы, Малую Азию, Крым, Кавказ, Дагестан, Поволжье, Урал, Сибирь, Монголию, китайский и русский Туркестан, Бухару, Хиву, Хорасан, южное побережье Каспийского моря и два Азербайджана (российский и персидский). Более скромными были аппетиты турецких пантуранистов. Они ограничивались территориями, населенными тюркской группой туранских народов, в которую включались тюрки Сибири, Центральной Азии, Поволжья, Причерноморья, Ирана и Оттоманской империи (после мировой войны распавшейся и приказавшей долго жить). Именно поэтому они назвали свое движение пантюркизмом.