Сергей Безруков получил инфаркт во время спектакля


С вокзала ехали на автобусе. Амалия крутила головой, рассматривая умытую дождем и давно проснувшуюся Москву. Ей казалось, она уже видела все это когда-то – может, во сне, а может, в юношеских фантазиях. Гостью в семье Алексея Карповича встретили со всем радушием. Жена Евгения Николаевна и внучка – дочка старшей дочери Маргариты, – которых Амалия знала только по фотографиям и по рассказам отца, показали ей большую квартиру, включая комнату для гостей, и не мешкая усадили завтракать. Но главный сюрприз ожидал Амалию днем: в “Совтуре” быстро и без волокиты, на которую она настраивала себя, выдали необходимые документы и порекомендовали ехать в Швейцарию через Берлин.

Через пять дней она уже обняла отца. И вечером в уютном домике на тихой улице Невшателя семейство Бояджянов было, можно сказать, в полном сборе. Кроме уехавшего за океан Мурада, присутствовали и глава семьи, и приехавшая из Армении старшая дочь, и Бюзанд с женой, и Ольга с мужем и двумя детьми – четырехлетней Гретой и двухлетним Рудольфом. Таким образом, за пятнадцать лет семья моего героя выросла с восьми человек до двенадцати и после его кончины держалась на уровне одиннадцати человек до тех пор, пока не повзрослели и не переженились дети Амалии и Ольги. Вот как Ольга в очередном письме в Детройт описала приезд сестры:

Дорогой Мурад! Вчера, в четверг, 30 июня 1929 года, наш отец помолился за свою ненадолго воссоединившуюся и вновь распавшуюся семью и благословил ее. Мне хочется верить, что в те минуты и ты что-то почувствовал, и тебя коснулся дух уюта и тепла, который некогда царил в нашей семье.