Лучше будет повсеместная война







Я не вправе предъявлять этим самоотверженным женщинам какие бы то ни было претензии, но, пока я углубился в свои научные дела, дети как-то отошли от меня. Особенно это касается Оленьки. Девочка подрастала, почти не видя отца, потому чурается меня и предпочитает общество кормилицы – та ей ближе и привычней. Наверное, Ольга Васильевна, будущая Оленькина крестная, рассказала тебе, что в свое время мы с Натальей перечитали гору литературы по детской психологии. То была теория. Дети, однако, рождались и подрастали, и мы последовательно претворяли ее в жизнь, по крайней мере, пытались использовать почерпнутые из книг рекомендации. Я, например, запомнил фразу: для ребенка существует только “сейчас”, и лишь через много лет у него появляется ощущение времени. Большинство людей только к сорока–пятидесяти годам осознаёт, что такое день или месяц по сравнению с отпущенной им жизнью. Младенец же пребывает в вечном “сейчас”. Его держат на руках – он бесконечно счастлив, если нет – горюет и тоскует.

Я не допущу, чтобы потеря матери стала для моих детей потерей “всего на свете”. На своем примере я хочу показать им: взрослому, зрелому человеку свойственна скорбь, он может на время забыть обо всём и погрузиться в себя, но лишь затем, чтобы набраться сил и приспособиться к новым обстоятельствам. Пускай дети извлекут пользу из моего опыта, пускай предметов, ситуаций и людей будет вокруг них больше, чем им в данный момент нужно, пускай они беспрепятственно раскрывают и развивают свои способности. И конечно, пространство вокруг них должно в достаточной мере и достаточно часто меняться, но всё-таки не слишком резко и не слишком часто.