Будет третья война


Ей всегда нравилось ходить по песку босиком, приятно ощущая его тепло, а подчас и нестерпимый жар. Сейчас, когда она стала взрослой женщиной, ей чудилось, что ходить босиком неприлично, – даже по пляжу, даже в сопровождении малолетних детей. Когда взрослеешь, что-то меняется. Утрачивается прежняя непринужденность, внутренняя свобода. Тускнеют и сходят на нет мечты… У самой кромки берега Людмила взяла на руки маленькую Оленьку, как-то внезапно, беспричинно остановилась и посмотрела на волнующееся море.

Едва шумная компания ступила на пляж, Людмилу охватило странное чувство отчужденности. Она понимала, сегодня она, возможно, в последний раз будет рядом с Варданом, а дальше – та самая отчужденность, которая заранее томит ее. Людмила даже не сказала морю своего ежедневного “здравствуй…” Картинная галерея Айвазовского произвела на нее, как и на родителей, неизгладимое впечатление. Они увидели десятки картин моря во всех мыслимых его разновидностях: ласковое море и грозное море с бесконечно набегающими на берег волнами, море с прозрачной бирюзой на гладкой поверхности в штиль и то же море, только штормовое, с водою густой черноты. Московские гости столько вглядывались в морские пейзажи, что вжились в них; эти морские виды обернулись частью их жизни. Вот почему Людмила все же прошептала сквозь подступающие слезы: “Здравствуй… Давно не виделись… Ты совсем не изменилось. Время не властно над тобой…”