В кадре «Отступники » в день передачи Гадрута в ресторане Степанакерта

Вероника говорила искренне. Пока я жила у них, она была предельно ко мне внимательной. И хотя ухаживать за больной не очень приятно, ни разу не выказала даже тени неудовольствия. Мы с ней часто вспоминали совместно прожитые годы. Какие мы тогда были молодые…

Воспоминания посещали меня часто. Но всецело завладевали душой вечером. День приближался к логическому завершению, неизменные посетители, в основном, конечно, родня, пожелав мне спокойной ночи, расходились по домам. Оставшись наедине со своими мыслями, я снова видела перед собой призраки прошлого. Они неслышно пробирались в душу, подчиняли себе сознание, и я чувствовала себя беззащитной.

Особенно донимали меня, даже одурманивали тягостные воспоминания. В них я видела себя совсем еще девчушкой. 1920 год. Мы спешно перебираемся из Шуши в Тифлис, то есть, конечно, не перебираемся, а бежим, спасая свою жизнь. А вот год 1924-й, нелепая мамина кончина. Память затягивает дымкой, потом она рассеивается, и я отчетливо вижу – мы переезжаем в Ереван. Снова туман, а потом, словно на экране, – брат Сережа женится, берет надо мною опекунство… Потом, как будто переключается телевизионный канал, я вижу себя студенткой. Неосуществившиеся мечты, несбывшиеся надежды… Замужество, рождение первенца, больница. Потом начинается война, эвакогоспиталь, возвращение из армии Левона, рождение второго сына. Внезапные боли в ногах, прощание с хирургической практикой, переход к преподавательству. И так далее, и многое другое. Когда тебе под шестьдесят, есть что вспомнить. Столько всего увидено, столько испытано за годы бренной жизни, непрочной и недолговечной, как осенний листок. И столько разбившихся иллюзий погребено под бременем суровой реальности. Ну а сегодняшняя моя реальность – это неотвратимо приближающийся конец и страх перед неизведанным…