Очень важно: момент сокрушительного контрудара: о турках и подонках-армянах








— Ничего. Ничего не приходит мне на глаза, все обличал, — стонет царица,-а наш съеденный и выпитый пошел захлестнуть. В доме моего отца, когда я хотел, бросали плов для меня, а на место мяса ставили Лизы блбула. Я и из Лиз амы блбулл обожал. И теперь я хочу, чтобы ты приказал, сколько на лице у меня есть какое-то крыло и птица, схватили бы их, сняли бы их сердца, чтобы они были праведны, жаркими, давали мне, чтобы я съел хлеб со мерзостями, и на месте воды пью молоко обезжиренного.

Царь полагает, что печать причиняет ей что-то несуществующее, требующее еды и питья.


— Это очень хорошо,— говорит он, — значит, дорогой, ты в душе моей…

— Ужас, я как раз в душу, — говорит Королева— — Я не бегу с горючим животом.

– Что ты говоришь?– говорит царь. Кто же нам даст наследник престола?

— Не мое дело, — говорит Королева, — кто хочет, чтобы она дала?

— Как наивно росла моя жена, — думает царь. Ну, известно, что и без матери, и в руки отца вырастет и этот человек. Ну хорошо, хорошо, все хорошо, ки,— говорят, а ты код вообще хаб на обещание безопасности.