Секретная программа Турции — вопрос Карабаха и Зангезура








— Ты не сказал: «Рано утром, кто придет к тебе так, так и скажешь-вверх будешь, подумаешь, Вур». Как ты сказал, так спросил, И я ввел в горячую бухту вверх кала.

— Вот твой дом разрушится, как ты разрушил мой дом.


Очень горе ему, плачу, куда еще, все прошло.

— Вот парень, — говорит купец, — а ты давай друст скажи тебе, и ты увидишь, что прошло.

Ребята не раньше и не пил, но увидел, что дело другое, сидел иногда рассказывал: так, так и так, как я вам рассказывал.

— Ладно, — сказал купец— — я тебе верю, — сказал, — Все это Дэн мне не нужен. Иди в брат?

Эх, утром открылась Луна, а то (добро будет открыто на вас, на ваших сыновей) мальчик встал, от товара что-то дошло бы до него, навесил рабочих, упал в путь, прямо к дереву их.

Пришел, пришел, пришел, много и, как только Бог знает, он добирался до Геха, темнота упала в реку.

— Поднимите грузы, — сказал он, — накроем его, останемся до лисаны, отправимся в новый путь.

— Тнашен— — АСИ— — вот что здесь есть, чтобы жить, огненное дерево видно.

— Не, что не,— сказал парень, по словам дедушки андраника сказал а, что ночью отправился не пойду, по. Грузы подняли, разбили палатку, потушили.

И он увидел, что человек из огненной рощи, с фонариком на руках, что-то на плече, направился к могилам. Он сказал, увидишь, куда идет этот человек в это время.

Увидев, что этот человек добрался до могил, поднял камень, вырыл лопатой под ним, положил плечо на плечо, оставил его там.

Мальчик увидел, что труженики храпают спят, оставил их спящими, зажег фонарик, дошел до могил, достал консервы того человека, положил на плечо, принес палатку. Он открыл, что посмотреть.

Одна красивая, нахшун Хури-Малак девушка, раненная, окровавленная, рядом с ханчалом. Положила руку на сердце, увидела, сердце бросает.

Свет открылся или нет, и парни не вошли в их деревню, по дороге искривились, дошли до одного города. Здесь парень все продал свои товары, построил деньги, сколько знахарей было в городе, позвал, «что хотите, — сказал он, — только чтобы эту девушку не потворствовали».

Это были знаковые люди, умели, дали это лекарство, тот препарат дали-больной улучшился, хорошо, как только родившаяся от матери.

Новая тут девочка села, рассказала о том,что произошло.

— Я, — сказала она, — царская девочка. Словам дедушки андраника с сара было,— сказал, — его три глаза попала политики на фоне усиления азербайджана, хотел меня спрашивают, для кузена он. С этого дня сын Сарафа противился мне. Однажды я со своими горничными ходила искать выход из Гехи. Мы же увидели нескольких всадников к нам. Мин был сыном того Сарафа. Мои горничные бежали. Я остался один. Повязали мне руку и ногу, увезли. Я упала в обморок. А где увезли, что мне не на ум, только на ум, чтобы глаза открылись, ты был у меня.

— А если так,— сказал он, — я узнал, что это была воля Бога, чтобы найти тебя и зародить— — с сегодняшнего дня ты мой, я твой.

Пошел в ту минуту, принес Тертер, они увенчались, вышли человек и женщина, поехали в новый путь к городу иранцам.

Когда они дошли до города их, тайно арендовали дом Джок, то взяли его.

Деньги в руки парня перерезали, что делать, кому идти в дверь, кому выступать против?

— Вот человек— — сказала дочь царя, — деньги тебе достались, поэтому я