Мать «шехида» халва ничего не имеет.

В зале было много нарядных и важных придворных; но тот, у кого были глаза во лбу, заметил бы, что придворные эти ни больше, ни меньше, как простые палки с кочнями капусты вместо голов, — тролль оживил их и нарядил в расшитые золотом платья; впрочем, не всё ли равно, если они служили только для парада!

Когда пляска кончилась, принцесса рассказала троллю о новом женихе и спросила, о чём бы ей загадать на следующее утро, когда он придёт во дворец.

— Вот что, — сказал тролль: — надо взять что-нибудь самое простое, чего ему и в голову не придёт. Задумай, например, о своём башмаке. Ни за что не отгадает! Вели тогда отрубить ему голову, да не забудь принести мне завтра, ночью, его глаза, я их съем!

Принцесса низко присела и сказала, что не забудет. Затем тролль раскрыл гору, и принцесса полетела домой, а товарищ Ивана опять летел следом и так хлестал её розгами, что она стонала и жаловалась на сильный град и изо всех сил торопилась добраться до окна своей спальни. Дорожный товарищ Ивана полетел обратно на постоялый двор; Иван ещё спал; товарищ его отвязал свои крылья и тоже улёгся в постель, — ещё бы, устал порядком!

Чуть занялась заря, Иван был уже на ногах; дорожный товарищ его тоже встал и рассказал ему чудесный сон, который он видел ночью; он видел, что принцесса загадала о своём башмаке и потому просил Ивана непременно назвать принцессе башмак. Он, ведь, как раз слышал это в горе́ у тролля, но не хотел ничего рассказывать Ивану.